Когда девушка ушла, Ходкисс, воровато оглядевшись по сторонам, снова достал книгу. Раскрыв её так, чтобы не было видно названия, он рассеянно жевал сэндвич, мелкими глотками прихлёбывая чай, и, забыв обо всем, углубился в созерцание большой цветной фотографии.

— Я сама знаю про такое, сэр…

От неожиданности Ходкисс подскочил на стуле и опрокинул чашку с чаем. Он тупо уставился на официантку, которая вернулась к его столику с порцией не то ячменных, не то пшеничных хлебцев.

— Что?..

— Вам тоже нравятся ажурные мостики и плакучие ивы, да, сэр? В нашем заведении есть одна тарелка с точно такой же картинкой. К серебряной свадьбе маменьке подарили целый сервиз, но теперь осталась только эта тарелка, и её повесили на стену. А вы, наверно, здорово в этом разбираетесь?

Ходкисс насторожённо взглянул на неё.

— Ну что вы! Не так чтоб уж очень, но…

— Послушайте, сэр, не у вас ли там изготовляют таких маленьких слоников в футлярчиках из орехового дерева? — поинтересовалась вдруг девушка. — Я видела такую фигурку у моего дядюшки. Или, может, их делают в Индии? Дядя привёз этого слоника откуда-то издалека. А транзисторы, сэр? Знаете, такие небольшие радиоприёмники…

Ходкисс совсем растерялся.

— Гм… Как вам сказать… Девушка не унималась и продолжала изводить его расспросами.

— А вы, часом, не из посольства, или как оно называется?

— Я…

— Да вы, сэр, совсем плохо говорите по-английски! Вы, наверно, учились в Гонконге?

Последний вопрос поверг Ходкисса в крайнее изумление.

— Где?.. Да что вы! Я никогда не бывал в Гонконге! Я американец… родился в Калифорнии!

Девушка глуповато улыбнулась и переспросила с лукавством в голосе:

— Да? Сэр, вы, никак, за дурочку меня считаете?

Ей почему-то было очень смешно, она с трудом сдерживалась, потом, наконец, громко хихикнула и, спотыкаясь, убежала прочь под неодобрительные взгляды метрдотеля, давясь от смеха.