Однако в эту удушливую жару кое-кому вздумалось устроить вечеринку в парке при будущей частной галерее, и Кейт волей-неволей приходилось там появиться. Когда мероприятие только планировалось (примерно месяц назад), о нем говорили как о приеме на вольном воздухе. Но как только белый шатер был установлен, погода, словно в насмешку, стала жаркой и влажной. Поскольку в единственном отстроенном крыле еще не было кондиционирования, первоначальный вариант был бы ничем не хуже.

Как ни хотелось дать задний ход, об этом не могло быть и речи. Владелец будущей галереи, Карл Бертолли, был другом Кейт, и его бы очень огорчило, не появись она среди гостей. Из-за пробок дорога от Силвер-Спрингс до Чарлстона занимала примерно час. Единственный способ решить проблему – улизнуть пораньше. Кейт надеялась помочь Карлу с последними приготовлениями, а как только празднество наберет обороты, удалиться по-английски. Вряд ли за хлопотами он заметит ее отсутствие.

Собственно, прием устраивался ради содействия одной художнице довольно спорного направления, и общественность уже успела отреагировать звонками протеста. Карл был просто в восторге: он свято верил, что шумиха (не важно, за или против) помогает галереям процветать.

Художница, творившая под псевдонимом Корица, была довольно известной, вот только Кейт никак не могла понять почему. Ее картины ничего особенного собой не представляли. Возможно, она умела создать вокруг них и себя самой ажиотаж. Ее имя то и дело мелькало в новостях – такое чувство, что она шла ради этого на все. Сейчас она выступала против всех и всяческих организаций, а в свободное от творчества время призывала свергнуть правительство. Ее девизом было «Никаких ограничений в любви, самовыражении и прочем». Под прочим, очевидно, подразумевалась и цена за ее картины. Они стоили бешеных денег.