Кейт рассеянно оттянула бюстгальтер.

– Он прямо на тебя скроен.

– Это удавка для ребер! Невозможно сделать нормальный вдох.

– Потрясающий вид важнее нормального дыхания, – назидательно заявила Кайра. – Ради пользы дела можно и потерпеть.

– Какого еще дела?

– Я бы даже сказала, дел – твоих личных. Изабель тоже думает, что их надо подстегнуть. Подать тебя в новом, менее серьезном, свете. Тебе же не сто лет, в самом деле. Будь полегкомысленнее! По-моему, у тебя синдром средней сестры. Это когда жизнь одна нескончаемая проблема и нужно все время бороться, чтобы тебя заметили.

Хотя было что возразить, Кейт предпочла промолчать. Зажав под мышкой сумочку, она пошла к выходу.

– Ты просто клинический случай, – послышалось вслед.

– Спасибо, – бросила она не оборачиваясь.

Зазвонил телефон. Кайра поспешила в кабинет, а Кейт заглянула в шкаф в поисках того, что можно набросить на почти несуществующее платье. На кухне надрывался телевизор, сообщали прогноз погоды. Диктор с неуместным воодушевлением (и даже как будто злорадством) предрекал из ряда вон выходящую жару, которая, простояв еще два дня, поставит новый рекорд Чарлстона за последние двести лет.

Сама по себе жара была бы еще ничего, не будь она влажной. Воздух застоялся между строениями, густой и тяжелый, как желе. Над тротуарами клубился туман испарений, смешивался с вонью стоков и автомобильными выхлопами и вновь выпадал на все подряд грязной росой. Один хороший порыв ветра мог покончить со всем этим, но ни ветра, ни дождя не предвиделось. Дыхание из неощутимой повседневности превратилось в тягостную необходимость, это одинаково изнуряло и стариков, и молодежь, и казалось, весь мир впал в летаргию. Прихлопнуть комара требовало столько усилий, что люди просто не утруждались.