- Вас удочерили?

- Я приемная дочь города Уиттс-Энда. - Ей показалось, что так ему будет понятнее.

- Не обижайтесь, но это звучит не вполне законно.

- Кого волнуют такие мелочи? У меня есть семья, а это ведь главное, не так ли?

- Это зависит от точки зрения, - медленно проговорил Калеб. - Мне кажется, у нас есть кое-что общее. Мои родители погибли, когда мне было три месяца от роду. Они еще не были женаты. Я вырос в доме деда.

Эти слова как бы повисли в воздухе между ними. Сиренити не хотелось, чтобы они дотянулись до нее, коснулись ее. Но вышло именно так. Похоже, все в этом человеке так или иначе касалось ее.

- Мне очень жаль. Странно, правда?

- Что странно?

- Не знать своих родителей. Я даже не знаю, как они выглядели. У меня нет ни одной их фотографии. А у вас есть фотографии ваших?

- Да. - Глаза Калеба смотрели холодно. - Есть.

- Значит, вам повезло.

- Вы так думаете?

Сиренити поняла, что ступила на какую-то очень опасную почву. Она попыталась найти путь к отступлению от той невидимой ей черты, где взгляд Калеба сделался таким холодным.

- Ну, пошли. Дом Джулиуса недалеко отсюда. Можно дойти пешком.

Она сняла с крючка куртку, быстро надела ее и открыла входную дверь. Перед ней оказалась на вид непроницаемая стена серого тумана.

- Не найдется ли у вас фонарика? - вежливо спросил Калеб. - Здесь, в горах, ночь наступает быстро.

- Да, конечно. - Она открыла шкаф и, порывшись в нем, нашла ручной фонарь. Вытащила его, включила и стала решительно спускаться по ступеням, тонувшим в тумане.

- А вдруг мы заблудимся? - Калеб застегнул свою куртку и поднял воротник.

- Ну, поплутаем несколько часов, потом умрем от переохлаждения, безмятежно ответила Сиренити. - Хорошо то, что, если такое случится, мы не узнаем о вторжении.