— Простите, мисс, но его милость прислал меня помочь вам застегнуть платье, — маленькая светловолосая горничная, приносившая ванну, стояла в дверях и колебалась, прежде чем войти.

— Мне придется не забыть поблагодарить его, — горько произнесла Джо, уверенная, что служанка знает, что виконт был у нее в комнате и что он заставил ее повиноваться после того, как горничная потерпела неудачу.

— Меня звать Элайза, — сказала девушка, подходя к Джоселин, чтобы застегнуть пуговицы.

— Мое имя Джо.

Странно было снова говорить мягким изысканным тоном. Среди своих уличных друзей она старательно уничтожала лоск, который многие годы прививал ей отец. А теперь она обнаружила, что приятно играть роль леди — пусть всего один вечер.

Но, странное дело, это было сложнее, чем она ожидала. После того, как она много месяцев говорила лишь на уличном арго, этот акцент прорывался в самые неожиданные моменты, особенно если она сердилась или волновалась.

Джоселин посмотрела на прелестное желтое платье. Скроенное по последней моде, с завышенной талией, с глубоким декольте и маленькими рукавчиками-фонариками, платье подчеркивало ее гибкую фигуру и изящные изгибы ее тела.

Оно оказалось почти впору, обнаружила Джо, когда горничная застегнула последнюю пуговицу.

— Пойдите-ка, посмотрите на себя, — сказала Элайза.

Джоселин подошла к зеркалу, намереваясь посмотреть на себя, хотя и знала, что не следует этого делать, но тут заметила длинную желтую атласную ленту, все еще лежавшую на кровати. Она взяла ее, почувствовав мягкую и такую женственную ткань, что у нее задрожали руки.

Это заставило ее вспомнить те времена, когда такие безделицы были для нее в порядке вещей. Ей стало неуютно при мысли, что Стоунли был столь заботлив, что принес даже ленту.

— Позвольте, я повяжу ленту вам на голову, — предложила Элайза.