Рейн несколько резче, чем хотел бы, опустил бокал.

— Спасибо, Элайза. Я позабочусь о гостье.

Он рванул вверх по лестнице и через холл. Распахивая дверь, он был почти готов увидеть, что очаровательное платье его сестры изорвано, а нижнее белье выкинуто в окошко.

Вместо этого он увидел темноволосую девушку, завернутую в полотенце, стоявшую перед высоким зеркалом псише и держащую перед собой желтое муслиновое платье с такой тоской в лице, что у него в груди что-то оборвалось.

Но едва она его увидела, как приняла настороженный вид и отбросила платье.

— Где, черт побери, мои шмотки?

Она бессознательно потянулась руками к тому месту, где полотенце легло складками между ее грудей. Он заметил несколько старых синяков и задумался, где она могла их получить.

— Я приказал их сжечь.

— Что!

— Надевай платье.

— Я ничего от тебя не хочу.

— Я кажется сказал: надевай платье.

— Чье оно?

— Раз уж ты так много обо мне знаешь, то стоило бы заставить тебя догадываться самой, но я тебя пощажу и сообщу, что оно принадлежит моей сестре Александре.

— У тебя есть сестра?

— Совершенно верно. А теперь надевай платье. Джо не шелохнулась.

— Ты очаровательно смотришься в этом полотенце, мисс… Смит. Но даже несмотря на это, я с удовольствием сниму его с тебя и помогу одеться, — он заметил, что она замерла. — Так что выбирай сама.

Мгновение она лишь смотрела на него. Потом усмехнулась.

— Как прикажете, милорд,

Рейн заметил огонь в этих льдисто-голубых глазах. И выходя из комнаты, он посмеивался про себя.

Чертов ублюдок, думала Джо, подбирая платье, брошенное на высокую кровать с балдахином, но ее пальцы непроизвольно гладили ткань, которая была такой тонкой, что, казалось, ласкала кожу. Минуту спустя она уже надела изысканную белую батистовую рубашку, натянула тонкие шелковые чулки и закрепила их очаровательными атласными подвязками. Туфельки без задника были чуть великоваты, так что она пошарила на письменном столе и засунула в носки мятую бумагу.