Лео едва слышно чертыхнулся. Все это время он не выпускал ее ладони из своих рук. И, несмотря на заявление, что она не желает и близко подходить ни к кому с фамилией Дауэр, этот жест, такой обычный, принес Рии удивительный покой. За долгие горькие месяцы после смерти родителей она ни от кого не видела ни сострадания, ни понимания. Советы, руководство, профессиональная помощь – в огромных количествах, но только не душевное тепло, не утешение.

– Сильно болит? – Он показал на ногу.

– Да, – прошептала она. – Одеяло кажется таким тяжелым…

В ладонь ей упали две таблетки, и он ушел за водой.

– Помочь? – Лео не стал дожидаться ответа. Просунул руку ей под спину, приподнял ее и подал стакан.

Рия проглотила таблетки одну за другой, и пока он медленно опускал ее обратно, внутри у нее словно сжималась какая-то пружина, не давая оторваться от Лео. Ей хотелось, чтобы это прикосновение длилось вечно.

Но Лео снова ушел и вернулся с грудой подушек. Откинув одеяло, уложил подушки по обе стороны ее ноги и снова накрыл, аккуратно опустив рубашку, задравшуюся выше колен. Быстрый взгляд, который он бросил на ее пылающее лицо, не сказал ей абсолютно ничего.

– Это должно немного снять тяжесть, – произнес он. И добавил уже от двери: – Оставайся здесь столько, сколько хочешь. Семейство Дауэр, которое ты так не любишь, обязано предоставить тебе крышу над головой.

– Пусть вашу совесть не волнуют мои проблемы, мистер… Лео, – исправилась она, увидев, как он воинственно дернул головой. – Не стоит брать грехи брата на свои плечи. – Какими бы сильными и притягательными они ни были, добавил внутренний голос. Опираться на них может стать привычкой. А ведь Лео – страшнее, чем два Джерома, вместе взятых, не забывай об этом.

– Ну, хорошо, – Лео медленно обернулся в дверях, – ты не любишь братьев Дауэр. У тебя на них зуб, и ты объявила им войну. – Его взгляд скользнул вниз и остановился на середине ее скрытого одеялом тела. – Я не могу тебя винить за это. Но будь добра, сарказм свой умерь, ладно? Потому что я могу отплатить той же монетой. А если я это сделаю, леди, то выверну вас наизнанку.