Лео с непроницаемым выражением лица молча разглядывал ее, затем, похоже, решил не обострять отношений.

– Итак, – медленно проговорил он, – никакого оправдания Дауэрам? Никакого пересмотра своей предвзятой оценки?

– Нет. Эта оценка не предвзятая, она основана исключительно на фактах. И пожалуйста, не пытайся оправдывать своего брата. Ты не знаешь, что он сделал. Ты просто ничего не знаешь.

– Рия, посмотри на меня. – (Встретив его пронзительный взгляд, она безуспешно пыталась унять охватившую ее дрожь.) – Джером заставлял тебя избавиться от ребенка?

Так вот что его тревожит!

– Разумеется, нет, – бросила она в ответ, – как он мог меня заставлять, когда не было…

«Никакого ребенка», – хотела она наконец признаться, но он перебил.

– Конечно, – произнес он с непередаваемой горечью, – не было необходимости заставлять тебя, поскольку банковский счет старшего брата всегда приходил на помощь ему и его подружкам.

Дверь открылась, и низенький седой человек в плаще и кепке, улыбаясь и приветливо кивая, вошел в комнату. Он тут же стащил кепку и запихал ее в карман.

Неужели он не знает, кто я такая? – раздумывала Рия, удивляясь его любезности и совершенно очевидному расположению к ней. Разве он не слышал о том низком общественном статусе, что даровал мне Лео Дауэр: всего лишь одна из брошенных его братом женщин?

– Рия Херст, – сказал Лео. – Тимми, мой дядя, брат отца. – И небрежным жестом завершил процедуру знакомства. – Поосторожнее с этой леди, Тимми. Она рычит и кусает любого, кто носит фамилию Дауэр.

– Ничего подобного! – воскликнула Рия, которой Тимми понравился с первого взгляда. – Совсем не любого.

В Тимми есть фамильное сходство, слабый намек на Джерома, да и на Лео тоже, заметила она. Правда, лицо старика перерезают добрые морщины, а это значит, что сходство чисто внешнее. В характере Лео нет ни грамма сострадания, одна лишь гранитная твердость. А Тимми Дауэр – мягкий, добродушный.