— Да. Девочка лет двенадцати, кажется. Ну и что?

— Он хотел, чтобы я о ней заботилась.

— Вполне разумно с его стороны.

Плезанс поняла: Летиции не понравилось в Тирлохе О'Дуне прежде всего то, что он отказался плясать под ее дудку.

— Она наполовину дикарка, Плезанс. Она родилась после того, как ее маму изнасиловал какой-то язычник, — прошептала Летиция. — Женщина выжила и успела родить ребенка. Не знаю, по мне так лучше умереть и избежать позора, чем жить, сгорая от стыда. Тирлох собирается растить девчонку в цивилизованном обществе. У этого парня явно не все дома.

— Эта девочка — его сестра, — сказала Плезанс. — У них общая мать.

Плезанс вздохнула. Не стоит объяснять Летиции подобные чувства, она все равно их не поймет, потому что напрочь лишена сострадания. Но ей почему-то хотелось защитить Тирлоха. Однако прежде чем продолжить спор, который испытывал ее и без того истощившееся терпение, Плезанс нехотя вернулась к главному. Она закусила пухлую нижнюю губку, обдумывая проблему Летиции. Нельзя ли решить ее проще, обойдясь без криминала?

— Может, мне поговорить с мистером О'Дуном? — наконец спросила она.

— Это совершенно бесполезно, поверь мне. — Летиция встала и принялась расхаживать по тесной комнатке. — Он зол… на всех нас. И потом, это еще не все.

Она взволнованно взглянула на сестру.

В сердце Плезанс вонзилась игла страха.

— Что же еще?

— Я подарила ему подарок, и его тоже надо забрать.

— Какой подарок?

Поскольку родители выдавали Летиции лишь небольшие суммы денег, подарок не мог быть слишком дорогим или предосудительным.

— Красивый серебряный кубок.

Плезанс ахнула, сраженная сумасбродством сестры. Столь дорогое подношение выходило за рамки приличий.

— Где же ты его взяла?

— У Джона. Этот кубок был фамильной ценностью его семьи.

Плезанс на мгновение лишилась дара речи. Летиция частенько совершала необдуманные поступки, но этот жест казался слишком безрассудным даже для нее. К тому же заключал в себе еще большую опасность, нежели опрометчивые любовные письма.