Остановившись у заднего крыльца гостиницы, девушка подняла голову и осмотрела крутую черную лестницу. Она уже бывала здесь раньше: однажды она прокралась в эту гостиницу, а потом незаметно вышла, помогая своему брату Натану разыграть его старого друга Чедвика. Это было весело, в случае поимки ей ничего не грозило. Сейчас же все обстояло гораздо серьезнее. Ее ноги словно налились свинцом, она с трудом преодолела первую ступеньку.

Медленно поднимаясь по деревянной лестнице, Плезанс с ужасом вслушивалась в каждый скрип. Здание было ветхим. Раньше она не обращала на это внимания, но теперь любое неверное движение могло привести к разоблачению.

Она шла медленно еще и потому, что ее тяготила стоящая перед ней задача: обокрасть Тирлоха О'Дуна. Ее семья обошлась с ним крайне несправедливо. Летиция поиграла с ним и бросила. Да и она, Плезанс, оскорбила его, хоть и не по своей воле. Братья выказывали к нему полное равнодушие — непреднамеренное со стороны Натана, но все равно обидное. Родители же ясно дали ему понять, что не одобряют увлечения Летиции. У Тирлоха О'Дуна были все основания не любить Данстанов, и ей очень не хотелось опять беспокоить этого человека.

Ей также не хотелось думать о его отношениях с Летицией. Откуда сестра знает, в каком номере он живет? Сколько раз она приходила сюда и зачем? Плезанс боялась ответов на эти вопросы. Летиция всегда слишком вольно выражала свои симпатии к противоположному полу, и мистер О'Дун вполне мог стать одним из многих мужчин, которые воспользовались ее безнравственностью. Боже, как гадко!

Наконец она добралась до верхней площадки лестницы. Несколько раз глубоко вдохнув, она достала длинную тонкую отмычку, которую сделал ей Натан, и вставила ее в замок. Первая попытка окончилась полным крахом. Проклятие! Прижавшись к обшитой досками стене, девушка заставила себя успокоиться и вновь принялась за работу. После нескольких безуспешных подходов ей наконец повезло. Она медленно открыла тяжелую, отделанную железом дверь, чертыхаясь при каждом тихом скрипе. Как только щель стала достаточно большой, она скользнула внутрь и плотно затворила за собой дверь. К ее облегчению, в холле, тускло освещенном редкими настенными канделябрами, было пусто.