Превосходно разыгрывая робость и сожаление, Легация клеветала на сестру. Из ее слов выходило, что Плезанс была обычной потаскушкой. Она украла кубок, чтобы подарить его Тирлоху и тем самым завоевать его симпатию. Теперь остановить колесо правосудия, раскрученное Тирлохом, было уже невозможно. Его маленькая сеть переплелась с куда более сложной сетью, сплетенной семьей Данстан.

Как только Данстаны и Мартины выставили перед собой щит из власти и престижа, отгородившись от арестованной Плезанс, он оказался бессилен. Его никто не желал слушать; для борьбы с такими высокопоставленными жителями Вустера требовалась поддержка, получить которую он не успел.

Впрочем, был один план, но Тирлох не решался его применять, боясь заслужить еще большую ненависть Плезанс. Однако то, что он придумал, спасло бы ее от публичного унижения и телесных наказаний. Она вряд ли сразу согласится на такой вариант, но поскольку члены ее семьи не пришли ей на помощь, это было бы самым лучшим выходом из положения.

Она стояла бледная и осунувшаяся. Темно-серое платье, которое было на ней вдень ареста, стало мятым и грязным. Матовая кожа утратила то здоровое теплое сияние, которым он всегда восхищался. Вокруг глаз залегли темные тени, похожие на синяки, а густые каштановые волосы потускнели. Оглядев несчастную девушку, Тирлох вновь мысленно обругал себя: «Дурак! Зачем я вообще затеял все это? Однако хороши же ее родственнички! Кто мог предположить, что они поведут себя так подло?»

Его злость на Данстанов только усилилась, когда вперед шагнул Джон Мартин, само воплощение респектабельности, от макушки, украшенной кудрявым белым париком, до пят, обутых в туфли с серебряными пряжками.