Когда Джон заговорил, Плезанс едва сдержала вопль возмущения. Она пыталась уберечь Летицию от грязи, а в благодарность за это ее саму замарали так, что ей уже никогда не отмыться. Какое неслыханное предательство!
— Значит, это ваш кубок, мистер Мартин? Вы уверены? — наседал Корбин Маттиас.
— Да, совершенно уверен. Две недели назад моя невеста сообщила мне о его пропаже.
— А она объяснила вам, каким образом он у нее пропал?
— Нет. Она не хотела выдавать свою сестру.
«С такой защитницей быстро отправишься — на тот свет», — горько подумала Плезанс.
— Так вы говорите, что кубок взяла мисс Плезанс Данстан?
— Да. Она отдала его мистеру О'Дуну, назвав это подарком.
Плезанс тупо слушала, как Джон обвиняет ее в воровстве. Мало того, по его словам выходило, что она безнравственная женщина, давно лишившаяся невинности, или попросту шлюха, которая годами обременяла семью. Якобы она совершила этот опрометчивый поступок, чтобы впечатлить Тирлоха О'Дуна: ей уже исполнился двадцать один год, а замуж по-прежнему никто не брал. Итак, она обокрала собственную семью из отчаянного желания заполучить мужа. Какой позор! Сглатывая обиду, она смотрела, как многие из присутствующих с пониманием кивают головами.
Но Плезанс ждал еще один сокрушительный удар. Со своих мест начали подниматься другие люди, которые тоже свидетельствовали против нее и говорили о ее безнравственности. Посетители гостиницы утверждали, что она состояла в любовной связи с Тирлохом.