— Не могу я никого обслуживать! Мне нужно ухаживать за ней!

Джесси тут же пожалела о своих словах — не стоило перечить мастеру Джону. Она вскочила, пряча глаза.

— Честно говоря, мастер Джон, я бы хотела попросить у вас немного денег. Я просто в отчаянии, сэр. Моей маме нужен хинин, и я…

Она замолкла. Хозяин шагнул вперед и поднял ее лицо за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. От его хищной улыбки, обнажившей гнилые зубы, и смрадного запаха изо рта девушке стало дурно.

— Я не раз говорил тебе, девка, что ты могла бы заработать пару лишних монет, коли так приспичило!

Все поплыло у Джесси перед глазами, и желудок едва не изверг из себя остатки и без того скудного ужина.

Девушка знала, что имеет в виду мастер Джон. Ей казалось, что она достаточно хорошо осведомлена обо всем, чем занимаются наедине мужчины и женщины. Молли, подававшая в общем зале, подрабатывала так довольно часто. Многозначительно подмигивая, она постоянно твердила Джесси, что это довольно противное дело. Если верить Молли, то все и впрямь весьма мерзко.

— Эх, коли мужик попался добрый да пригожий — оно еще ничего. Кое-кто даже болтает, будто чувствует себя на седьмом небе! Но помяни мое слово, малышка, без пота и пыхтения тут все равно не обойтись. А ежели попадется какой-нибудь деревенский олух… тьфу, да лучше я помру на месте!

Однако Молли не упускала из виду ни одного «пригожего» — уж слишком любила деньги, пусть даже заработанные таким путем.

Джесси скрипнула зубами и не посмела поднять глаза. Ее мать умирает. Кроме Липнет, у нее никого не было в этом мире. Никого.

Девушка решительно выпрямилась. Она готова на что угодно, лишь бы сохранить матери жизнь.

Но однажды… Однажды она убьет мастера Джона.

— Джон!

Снизу раздался визгливый крик, и мастер Джон съежился на глазах. Еще бы ему не опасаться гнева своей благоверной: она вдвое превосходила его в весе и не стеснялась пускать в ход скалку для теста, когда бывала не в духе.