— Не вышло, девка! Не найдется у меня для тебя ни гроша нынче ночью! — выпалил хозяин и метнулся к двери. По дороге глянул на Тамсина, отвесил ему еще одну оплеуху и, брезгливо морщась, затопал вниз.

Тамсин, немолодой и довольно щуплый на вид, все еще был жилистым и выносливым. Что было сил он затряс Джесси за плечи.

— Побойся Бога, Джесси! Никогда, никогда даже не смей думать о подобном! Твоя мама ум… — Он споткнулся.

Было ясно, что ее мать умирает, вряд ли она доживет до утра. И все же у него не поворачивался язык открыто сказать об этом девушке.

— Джесси, твоя мама скорее умерла бы, чем позволила тебе заниматься таким грязным промыслом! Ее ресницы слиплись от слез. Она посмотрела на Тамсина, и тот невольно вздрогнул: бедной девушке было невдомек, что даже здесь, на этом гнусном чердаке, в грязи и лохмотьях, она поражала своей красотой. Джесси унаследовала от матери тонкие правильные черты лица, но привлекало в ней нечто иное. Это был несгибаемый, дерзновенный дух, пылавший в глубине ее глаз и бросавший вызова всему свету. Уголки глаз были слегка приподняты, что делало взгляд необычным и загадочным. А синий оттенок был таким густым, что казался фиалковым. Эти удивительные глаза обрамляли длинные пушистые ресницы, подчеркивавшие нежный кремовый оттенок кожи.

— Я должна… я обязана что-то сделать! — выпалила она в вырвалась из рук Тамсина. А потом с достоинством королевы расправила плечи и выпрямилась.

Тамсин, у которого при взгляде на нее захватывало дух, в тысячный раз проклял себя за то, то опустился до состояния нищего пропойцы.

— Девочка, мне пора вниз. А ты постарайся ее умыть, разговаривай с ней и будь рядом. А когда она успокоится и заснет, спускайся вниз и работай, а то как бы и впрямь старина Джон не выкинул вас обеих!

Джесси понурилась и с неохотой кивнула. Обняв ее на прощание, Тамсин ушел, а она опустилась на колени подле матери.