— Я и не предполагала, что ты настолько чадолюбив, Антуан, — чуть-чуть ехидно улыбнулась Ингрид. — Когда ты уговаривал меня выйти за тебя замуж в далеком Готхобе, ты ни словом не намекнул на это.

— Я не понимаю, Ингрид… — Антуан почувствовал, что начинает закипать. — Неужели в желании иметь детей есть что-то постыдное, что-то нехорошее? Неужели человек, который хочет иметь детей, должен в чем-то оправдываться?

— Я просто хотела сказать, что твое желание завести детей прозвучало несколько неожиданно для меня, — отрезала Ингрид.

— Но теперь, когда ты знаешь, как я их хочу… — Он выжидательно посмотрел на жену.

— Антуан, такие решения не принимаются скоропалительно! Дети — это очень большая ответственность, очень серьезный шаг.

— Ты думаешь, я не готов к этой ответственности? Или, может, ты не веришь, что мы сможем достойно обеспечить наших детей? Но, Ингрид, мы же ведь миллионеры! Наш бизнес процветает, у нас есть буквально все, чтобы родить и прекрасно воспитать не одного, а нескольких детей!

— Антуан, я лично не готова к этому… Пока не готова. Я еще слишком молода, я еще не удовлетворила свою любознательность, свою страсть к путешествиям, не побывала везде, где мне хотелось бы побывать. Я не представляю, как я смогу жить той жизнью, какой я жила до сих пор, если мы заведем детей. И как я смогу доставлять удовольствие тебе. — Она выразительно посмотрела на него.

— Ты доставила бы мне наивысшее удовольствие, если бы родила ребенка, — сделав над собой усилие, произнес он.

— Еще рано, — томно протянула Ингрид. — Еще слишком рано. Ты же сам понимаешь, что это так. — Ингрид стала ластиться к нему, призывно изгибаясь и мурлыкая. — Давай пока подождем. Давай не будем спешить. — Она начала осыпать его поцелуями, которые становились все более горячими и откровенными, и, как ни сдерживал себя Антуан, он вскоре позабыл обо всем.