Но о своем желании иметь детей он не позабыл, тем более что вскоре его младшая сестра Элоди родила сразу двойню. И, когда наступило Рождество и они, отпустив с богатыми подарками всех своих гостей и сотрудников ресторана, остались в доме одни, Антуан вновь спросил Ингрид — когда же она сможет исполнить его заветную мечту.

— Я понимаю, милый, что у тебя перед глазами стоит пример твоей сестры, которая и впрямь произвела на свет двух замечательных малышей. Но я все-таки не твоя сестра, — сердито ответила Ингрид. — Ты уже спрашивал меня об этом, и я тебе ответила: я не готова. Пока не готова. — Видя, как Антуан сразу помрачнел, она изобразила самую очаровательную улыбку и, незаметно сменив тактику, мягко обратилась к нему: — Ну почему ты так спешишь, Антуан? Я понимаю, что ты был нетерпелив там, в Гренландии, когда тебе хотелось завоевать меня и увезти к себе во Францию. Но сейчас ведь я вся твоя. И я никуда от тебя не уеду. Я буду с тобой всегда и всегда буду приносить тебе удовольствие и радовать тебя. А дети… никуда от нас не уйдут. Мы же оба еще так молоды… у нас все впереди. Кстати, — она кокетливо посмотрела на него, — ты помнишь, что я обещала тебе самую жаркую рождественскую ночь из всех, которые у тебя когда-либо были? Думаю, время исполнить это обещание пришло…

И Антуан вновь оказался не в состоянии противиться неистовой и опаляющей силе ее страсти, заставившей его забыть буквально обо всем на свете.

— Месье, к вам посетитель! — В дверь кабинета просунулась голова секретаря Жерома с как всегда аккуратным проборчиком посередине.

Антуан, оторвавшись от кипы деловых бумаг, разложенных на его широком письменном столе, недовольно поднял голову.