После пяти минут пешей прогулки — минут десять перекура: как раз достаточно, чтобы опрокинуть рюмашку-другую, пообщаться с народом, разные байки потравить, анекдоты. И снова вперед. После нескольких таких стоянок обычно начинались народные песнопения: кто под гармошку, кто под гитару… Романтика! Часа три, а то и четыре так повеселишься, потом галопом по европам мимо трибуны с главнокомандующими партийными боссами городского масштаба пробежишь, покричишь "Ура" на все их призывные лозунги, продемонстрировав тем самым полную свою солидарность с трудящимися всего мира — и домой, догуливать до самого вечера. Правда, с началом перестройки прежнее понятие демонстрации несколько девальвировалось, грозя в ближайшем будущем превратиться в анахронизм, но пока еще были сильны прежние взгляды, социалистическая закалка. А посему пропустить такое действо ни Чудаков, ни Голик не могли.

По всей видимости, немало таких любителей демонстраций осталось в городе до второго мая, дороги, как уже было сказано, оказались забиты машинами, да пока заехали за сыном Чудаковых, Сашкой — в итоге вместо расчетного полудня гости приехали в Нахаловку лишь в четвертом часу дня.

Сашка заслуживает немножко большего внимания, потому остановимся на нем поподробнее. Сашка, двадцатилетний лоб, полностью оправдывал свою фамилию. Более полного совпадения фамилии и человеческой сути ее владельца придумать невозможно. Ну вот, например, блондинка носит фамилию Белая или маленький юркий паренек — фамилию Мышкин. Это все ерунда. Вот Сашка — это Чудаков с очень большой буквы "Ч", в его случае это не фамилия, это его характеристика. Сашка Чудаков. И этим все сказано.

Высок, строен, не красив, но чертовски привлекателен и прекрасно об этом знает. При этом хамоват и нагловат, за двадцать лет лишь однажды порадовал родителей — появившись на свет после долгих ожиданий наследника мужеска пола. Впрочем, радость оказалась преждевременной и единственной. Никогда не отличался добротой, усердием, прилежанием и терпением. К своим двадцати успел три года проучиться в мединституте, причем, за три года едва осилил один курс и теперь готовился к сессии за второй.