Оливия вышла из оцепенения. У него вся рука залита кровью, а она не нашла лучшего занятия, как пялиться на его обнаженную грудь, будто никогда прежде ничего подобного не видела! Впрочем, если быть точной, ей действительно ни разу в жизни не случалось видеть обнаженную мужскую грудь. Непослушными руками Оливия попыталась оторвать кусок от нижней юбки, но плотная ткань не поддавалась.

– Простите. Позвольте мне, – попросил он с наигранной галантностью, опустился перед ней на колени и взялся здоровой рукой за край снежно-белой ткани. В другой руке сверкнул клинок длинного кинжала. Шелби надрезал прошитый край и с помощью девушки оторвал полоску длиной около ярда, чтобы хватило на повязку вокруг руки.

– Оторвите, пожалуйста, еще кусок примерно такой же длины, – попросил он и окунул раненую руку в ведро с холодной водой, которое прихватил с собой и поставил на стол. Сквозь стиснутые зубы прорвалось злое шипение, когда рука погрузилась в воду, но больше он не издал ни единого звука, тщательно промывая рану.

Оливия стояла рядом с кусками ткани наготове, чувствуя себя совершенно беспомощной. Ее слегка мутило от вида воды, густо окрашенной кровью. Безупречной формы плечо Шелби изуродовала глубокая борозда, пересекавшая бицепс. Девушка шумно сглотнула и придвинулась ближе, когда Сэмюэль вынул руку из ведра.

– Я сделаю повязку, – предложила Оливия.

Он вытянул руку и позволил девушке наложить ткань. Шелби ощущал дрожь, сотрясающую тело Оливии и передающуюся рукам.

– Затяните как можно туже, чтобы остановить кровотечение. О-ох! Вот так хорошо, – проговорил он, придерживая конец повязки на ране.