По телу Дождевой Слезинки разлилась теплая мягкая волна, девушка ощутила легкое покалывание в животе. С дрожащих губ сорвался судорожный вздох. Ей вовсе не понравилось, как отреагировало тело на созерцание подобной картины. Дождевая Слезинка быстро принялась за дело. Обрабатывая рану на бедре, как учил ее старый шаман, старательно отводила глаза в сторону. Переменив повязки, снова укрыла пленника меховым одеялом и вышла из вигвама. Когда принялась готовить пищу, то у нее почему-то дрожали руки и жарко горели щеки.
Еще долго Дождевая Слезинка не могла забыть прекрасного обнаженного тела, зрелость и силу мускулистых форм, шелковистость золотистой кожи. Ей было горько, что мужская красота бледнолицего слишком завладела ее вниманием и действовала на нее возбуждающе.
ГЛАВА 3
Дождевая Слезинка энергично помешивала в котелке тушеное мясо с острыми приправами. Как ей хотелось, чтобы тяжелые мысли исчезали так же быстро и легко, как содержимое котелка. Раны пленника заживали, с каждым днем бледнолицый становился все сильнее. Инстинкт подсказывал ей, что он не из тех мужчин, которые кротко смиряются с положением раба. Она должна сделать так, чтобы он полностью выздоровел прежде, чем можно будет дозволить ему сбежать. Пестрый Мустанг уже обвинил ее в том, что она слишком нянькается с бледнолицым и потребовал, чтобы она выселила того из вигвама. Пестрый Мустанг убеждал ее, что пора указать рабу место, надлежащее его положению и обращаться с пленником так, как он того заслуживает.
Если Дождевая Слезинка и сомневалась в правоте рассуждений Пестрого Мустанга, то вспоминая, как солдаты напали на племя и зверски убивали невинных женщин и детей, снова чувствовала приступ сильной ненависти к бледнолицым.
Она лично заставит своего раба заплатить за все оскорбления, которые нанесли ее народу синие куртки из ближайших фортов. Дождевая Слезинка посмотрела в сторону вигвама. Мысли обгоняли одна другую, когда она пыталась проанализировать причины, побудившие ее спасти жизнь пленнику. Конечно, она вела себя тогда крайне безрассудно. Даже несмотря на природную склонность к опрометчивым поступкам, она сейчас не понимала себя. Теперь с ней жила ее бабушка, Дочь Бизона.