Но сегодня старуху вызвали лечить больного ребенка, молодые люди остались одни.

Дождевая Слезинка тяжело вздохнула, пытаясь забыть, как на нее подействовал пристальный взгляд раба. Ей казалось, будто она ходит по вигваму совершенно голая, и все внутри вздрагивает, когда голубые глаза пленника задумчиво рассматривают ее.

Она нарочно распаляла в себе ненависть, заставляя себя вспоминать зверства бледнолицых, их желание истребить народ чейенов, а заодно и всех индейцев, живущих на Великой Равнине. Но все равно у нее не было сил войти в вигвам и обращаться с рабом враждебно и пренебрежительно, так, как он и ему подобные того заслуживают. Она снова и снова вспоминала, на какую ложь и на какой подлый обман способны бледнолицые.

Зак украдкой оглядел вигвам и обнаружил, что наконец-то остался один. Он почувствовал облегчение и неуверенно поднялся на ноги. Хотелось тайком проверить силы и возможности, пока рядом никого нет, что, к сожалению, случалось довольно нечасто.

Дождевой Слезинки не было видно. За ним присматривала беззубая старая карга с непроницаемым выражением лица. Эта старуха, а не прекрасная полукровка «ухаживала за ним, когда он был не в состоянии ходить в туалет. Раненая нога заживала хорошо и быстро, благодаря припаркам, которые время от времени делал лекарь. Зак сообразил, что скоро ему придется приступить к обязанностям раба. Он вытянул левую ногу и сморщился от боли, пронизавшей все тело. Потом попытался подняться и перенести тяжесть тела на раненую ногу, обрадовался, обнаружив, что может стоять на ней. Одежды нигде не видно, он полностью обнажен. Зак попытался напрячь мышцы и застонал от бессилия – мышцы отказывались повиноваться. Он слишком долго лежал без движения, когда поправлялся после ранения. К сожалению, ему потребуется еще немного времени, чтобы окрепнуть окончательно прежде, чем он решится бежать.