Юл растерянно кивнул и выложил на стол двадцать баксов – те самые, что дал ему отец. Юл шел к двери, а Роман испытывал непреодолимое желание его остановить. И все же колдун сделал над собой усилие и промолчал. Но лишь мальчишка перенес ногу через порог, как Роман громовым голосом крикнул – нет, не крикнул, а рыкнул по-звериному:

– Тина!

Ассистентка тут же возникла перед ним, безошибочно определив, что с капризами в данную минуту надо повременить.

– Выйди и скажи Марфе, что сегодня я больше не принимаю.

Тина спешно кивнула и исчезла. По воплям, что донеслись снаружи через минуту, Роман понял, что посетители в очереди не особенно обрадовались его решению. Пусть бунтуют всласть – Марфа им доходчиво объяснит, каково это – перечить самому господину Вернону. Здесь утренний эпизод весьма кстати. Хотя то, что приключилось утром, мелочь. Пусть лучше расскажет, как Суслик прибегал снимать надой с Романова заведения и что случилось в тот момент, когда бандит коснулся заработанных колдуном денег. Суслик грозил замочить Романа на месте, вот только желающих исполнить угрозу почему-то не нашлось. Теперь Суслик сидит на автобусной станции возле кассы, выставляя напоказ две культи – обе руки ему ампутировали выше локтя. Уж, кажется, про тот случай вся округа знает, так нет, все равно встречаются смельчаки вроде утренней гостьи.

Впрочем, если Романа и занимал доносящийся с улицы шум, то лишь секунду, не более. Другое его волновало: человек в светлом плаще, изображение которого он только что видел на дне тарелки. Вернее, не человек сам по себе, потому что в этом парне не было ничего примечательного, ни намека на высшую силу. Но одна вещь, мелькнувшая в зеркале воды, Романа поразила.

Господин Вернон потер одну ладонь о другую, потом осторожно придвинул к себе тарелку с водой, чтобы не потревожить поверхность единым всплеском, и невесомо опустил на воду ладонь.