Изображение послушно явилось вновь. Только теперь лицо незнакомца оказалось ближе, можно было различить каждый волосок темных густых бровей и белую черточку старого шрама на скуле. Но не эти подробности интересовали колдуна. Роман вновь осторожно повернул тарелку, чтобы можно было разглядеть шею незнакомца. Так и есть! На парне красовалось водное ожерелье: среди сплетенных из волос косиц посверкивала истинным живым серебром водная нить. Роман смотрел на ожерелье и чувствовал, как лоб покрывается испариной. До сегодняшнего дня он полагал, что в мире существует единственный колдун, имеющий власть над водной стихией. Он, Роман Вернон, или попросту Роман Воробьев, последний владеющий тайной. И вдруг на шее у незнакомца сверкает точно такое же ожерелье, как и у него! Причем у человека, не имеющего никакого отношения к водной стихии, как, впрочем, и ни к одной стихии на свете, ибо человек этот Живет исключительно рациональным. Какому дурню пришло в голову одарить такого типа волшебным ожерельем? Все равно что повесить святой крест на шею атеисту. Кроме несчастья, подобная нелепая шутка (если, конечно, можно принять это за неудачную шутку) не принесет ничего.

Роман отодвинул тарелку, чтобы вновь видеть человека во весь рост. Незнакомец еще раз нетерпеливо взглянул на часы, потом махнул рукой, сел в машину и уехал. Роман поспешно передвинул тарелку: быть может, рядом с дорогой мелькнет что-то знакомое, какое-нибудь приметное здание или дорожный знак, и тогда он узнает, где в эту минуту находится парень. Но Вернон слишком поторопился: вода в тарелке колыхнулась, на стол упало несколько капель. Изображение тут же пропало. Вода-царица, что же делать? Роман вскочил и закружил по комнате. Хорошо, пусть этот парень не имеет никакого отношения к водной стихии, но ведь есть некто, кто сплел само ожерелье. Значит, существует еще, как минимум, один,кто может повелевать егостихией! И даже покуситься на могущество водного колдуна.

Роман почувствовал, как у него пересыхает во рту.