В музее Маркос нашел себе дело по душе, он обожал возиться с изделиями гончарного искусства, керамикой и скульптурой древности. Когда дело касалось реставрации, превращения хрупких черепков в одно целое, ему не было равных. Маркос считался непревзойденным мастером. Его пальцы таили в себе куда больше знаний, чем все ученые книги, премудрости которых он так и не постиг.

Доркас помнила, как взволнованно звенел его голос, страсть, звучавшая в нем, выдавала истинного грека; как ему вторил спокойный рассудительный голос отца. «Когда нам удастся вырваться, когда мы оставим работу…» Все разговоры неизменно заканчивались одним: «Если у нас все получится, мы вместе поедем в Грецию». Однажды, услышав эти слова, Доркас выскользнула из постели и, как была в пижаме, понеслась на кухню. А то вдруг ее не возьмут с собой. «Я с вами!» — закричала она с испугом. Отец рассмеялся и успокоил ее, сказав, что без нее никто никуда не уедет. Ведь она вылитая греческая korai. А Маркос посадил ее к себе на колени и стал рассказывать удивительные истории о своем родном острове.

Взрослея, она бредила Родосом, который, как магнитом, притягивал ее. Джино никогда не брал ее с собой, когда ездил в Грецию. Более того, он вообще был категорически против того, чтоб она сопровождала его в поездках. Теперь она была свободна, запреты были сняты, но ехала она не столько ради себя самой, сколько ради Маркоса и в память об отце. Она посетит священные места и продолжит то, что они не успели завершить. Она представляла, чтобы они почувствовали, узнав об этом. Это был ее долг перед ними, правда, Фернанда считала ее чересчур сентиментальной.

«Мамочка, я уже все», — раздался голосок Бет. Доркас вновь посмотрела на часы…

Полчаса уже прошли, Доркас расплатилась за шоколад, и они с Бет, крепко держась за руки, пошли обратно. Фернанда наверняка уже дома.

С порога Доркас уловила доносящиеся с кухни запахи, значит, Хильда уже приступила к своим обязанностям. По всей гостиной были разбросаны вещи Фернанды: шляпа с цветами, голубые туфли, сумочка. Крупные синие с белым серьги валялись в пепельнице. Дверь в комнату Доркас была приоткрыта. Оттуда доносились какие-то звуки, явно там кто-то находился.