На губах Фернанды блуждала мечтательная улыбка, глаза затуманила грусть. Бет попыталась было воспользоваться минутной паузой, но Фернанда легко тронула ее руку, и девочка умолкла.

«Я не сомневалась, что он не упустит шанс, который я могла предоставить ему. В тот день я пообещала, что, как только представится такая возможность, я вызову его. Я никогда не была замужем, у меня нет своих детей, Джино заменил мне семью».

Война кончилась, и Фернанда сдержала свое обещание. Джино навсегда покинул Грецию, лишь время от времени навещая своих родителей, пока те были живы. Братья и сестры были намного старше его, и война давно разбросала их по свету. Фернанда их не знала. Джино стал для нее всем.

А он был очарован Грецией, его всегда тянуло на Родос. С его приверженностью искусству, любовью к каждой мраморной прожилочке, он мог бы стать скульптором, но между ремеслом и искусством лежит долгий тяжелый путь овладения мастерством, а Джино это было неинтересно. Он любил, когда все получалось легко и быстро. Он был ценителем, а не созидателем. Будь у него деньги, он бы сам стал коллекционером. Но денег не было, и он избрал тот путь, который давал ему возможность хотя бы прикоснуться к шедеврам, раз он сам не мог их себе купить.

Фернанде необходимо было излить душу, разговаривая о Джино, таким образом, он как бы оживал перед ними. К тому же она хотела, чтобы его вдова также скорбела по нему. А с Фернандой трудно было притворяться и кривить душой.

Когда в повествовании возникла пауза, Доркас задала вопрос, давно не дававший ей покоя.

«Почему ты так и не вышла замуж? Ты же создана для того, чтобы иметь большую семью, много детей, заботиться о них, мужа, которому бы ты посвящала себя, свое время».

«Это оказалось не таким простым делом, — рассмеялась Фернанда в ответ. Она нисколько не обиделась на такой вопрос— Я всегда привлекала не тех мужчин. Они искали, к кому бы прислониться, на кого опереться — считая меня подходящей подпоркой, в то время как я сама нуждалась в сильном и надежном спутнике. Но таких, видно, мало».