Вот оно что, поняла Доркас: значит, не найдя мужа, не имея своей личной жизни, не устроив свою судьбу, Фернанда перенесла свои нерастраченные материнские чувства на Джино, к которому относилась как к сыну. Джино с его властным и волевым характером суждено было долгое время влиять на жизнь Фернанды. Как ни странно это звучит, Джино платил ей ответной любовью. Конечно, он любил ее по-своему, вертел ею, как хотел, использовал, но, тем не менее, он был преданным и нежным с Ферн. К счастью для нее, разница в возрасте удержала их от физической близости, в стареющих женщинах нет того, что могло бы привлечь такого, как Джино.

Фернанда ела мороженое, пребывая в состоянии мечтательной грусти, тоскуя по названному сыну. Тот Джино, которого так недоставало Фернанде, был лишь малой частью одного целого. Таким он был только для нее и ни для кого другого. А она даже после его смерти выполняла его воображаемые наказы, что грозило неприятными и непредвиденными осложнениями, в особенности с Бет.

После обеда Фернанда пошла править свои гранки, которые нужно было отдать издателю до их отъезда. Доркас немного почитала Бет и уложила ее в постель. Потом, накинув пальто, она поднялась на мансардную крышу немного проветриться и подышать свежим воздухом. Выглядывая из-за нагромождения пустых цветочных ящиков, она смотрела вниз на улицу с односторонним движением, по которой нескончаемым потоком шли машины.

Она напомнила себе, что через неделю окажется в Греции. Несмотря на то, что их жизнь там уже была расписана по минутам, поездка казалась ей нереальной. Человек по имени Джонни Орион должен был встретить их в Афинах и отправиться с ними на Родос.