Джино, знающий досконально каждую черточку оригинала, лишь мельком глянул на копию; его внимание привлекла Доркас Брандт, в ней явно угадывалось греческое происхождение — ее корни уходили далеко в прошлое, прапрабабушка была гречанка и носила имя Доркас. Джино был на десять лет старше Доркас, но что значат для Аполлона какие-то десять лет. Молодость Доркас даже импонировала ему. Кажущаяся беспомощность юности, неопытность о многом говорили искушенному жизнью, прожженному страстями мужчине. Она должна была стать игрушкой в его руках. Доверчивая одинокая девушка не имела никакой возможности устоять перед мрачным обаянием, исходившим от Джино.

В нем ничто не напоминало эллинских предков, не считая того, что его отец был родом с острова Родос. Он унаследовал внешность от матери-итальянки. Но смесь горячей крови родителей-южан определила его вспыльчивый необузданный нрав, непостоянство, жесткость, словом, он олицетворял собой полную противоположность невозмутимо спокойному олимпийцу…

За ее спиной раздался голос, и она поспешно обернулась, застигнутая врасплох, как будто прошлое заглянуло ей через плечо. Но это был всего лишь музейный смотритель, хорошо знавший ее отца и ее саму еще ребенком.

«Кого я вижу! Неужели Доркас? Вернее, я хотел сказать, миссис Никкарис. Я с прискорбием узнал о крушении самолета. Ваш муж…»

Он заметил слезы в ее глазах, но неправильно истолковал их, а у Доркас не было желания пускаться в объяснения.

«Благодарю вас».

Как ему рассказать, что эти слезы не имеют отношения к Джино, что ей просто жаль девочку Доркас Брандт, которую уже не вернуть, так же, как невозможно вернуть прошлое.

«Я скоро уезжаю. В Грецию. Я буду работать секретарем у мисс Фаррар. Хоть какие-то перемены; к тому же работа интересная».