Уже наученный пес верно исполнил свою роль. Пока его хозяин говорил, он неотрывно смотрел на Лизу. Но надо было видеть лицо Джейсона — глаза у мальчишки стали размером с оба яичных желтка недоеденной глазуньи, лежавшей на его тарелке. Джейсон спустился со стула и подошел к Харту.

— Может быть, ты знаешь, где мой папа? — спросил он.

В этот момент никто не заметил появления Дианы, после слов сына застывшей в нескольких шагах от стола. И сама она, и Лиза были ошеломлены тем, как без запинки, пусть и не совсем чисто, произнес Джейсон эти слова.

Такого оборота Кристофер не ожидал и пожалел, что затеял эту игру. Но отступать было нельзя.

— Он каждый день думает о тебе, — ответил Кристофер за своего пса.

— А я каждый день думаю о нем, — сказал Джейсон, но опять на своем языке. Никто ничего не понял.

Мальчик наклонился и заключил в объятия ничего не понимающего в человеческих страстях, но крайне тактичного Харта. Из глаз Джейсона полились слезы.

— Я не хотел сделать ничего плохого, — осторожно шепнул Кристофер Диане, подошедшей к сыну.

Как теперь объяснить, что это была игра? Но, прекрасно все понимая, Диана дружеским жестом пожала его ладонь и мотнула головой: мол, все нормально, не о чем беспокоиться. Она наклонилась к сыну и что-то зашептала ему на ухо. Продолжая обнимать пса, мальчик улыбался и смотрел на Клейтона.

— Что ты ему сказала? — украдкой спросил Кристофер, когда все впятером направились обратно к машине.

— Я сказала, что мистер Клейтон большой любитель пошутить. В детстве он притащил в дом маленькую лягушку и хотел вырастить из нее большого крокодила, но после того, как тете Саре стало дурно, дядя Джек надрал ему за это уши.

Сказано это было с веселым смехом, и непонятно было — шутит Диана или нет, действительно ли она именно это говорила своему сыну. Но это была чистейшая правда. Кристофер и сам вспомнил ту давнюю историю и засмеялся в ответ.