Расстроит — это было мягко сказано. Он не видел слез Дианы. Она бы круто обиделась, скажи ей кто-то хотя бы час назад, что, ошеломленная первым оборотом КЛЮЧА, чуть припахивающего особенным мужским запахом, она потеряет невинность под доносящиеся с улицы радостные возгласы родных Брайана: «Дом, милый дом!» и под звон настоящих ключей, ворочающихся в дверных замках (Господи, ну почему в этих домах такая слышимость?)…

Лучше бы он молчал и ничего не говорил. Лучше бы продолжал обнимать ее и целовать, ласкать. Пускай даже комната была не заперта и кто-то мог войти. Пускай! Но это ведь он первый отпрянул, как будто испугался. И только поэтому она расстроена — разве он не понимает?

Но прошли дни, и она стала забывать о досадном инциденте. Все вернулось на круги своя — понимание того, что Брайан все равно лучший из всех мужчин.

Первое время, видя и чувствуя его желание, она держала его на «голодном пайке», словно испытывая на прочность. Их новая близость произошла спонтанно, словно Диана наконец решила, что с Брайана достаточно. Они слились в страстных объятиях прямо в машине, как это происходит у многих, и в то же время совсем по-другому, поскольку двигала ими не похоть, а сильная любовь.

Они ехали по побережью. Диана вела дядин автомобиль по шоссе, связывающему пригороды Сиэтла с многочисленными морскими бухтами. Скорость была приличная, в открытое окно врывался свежий морской воздух. Брайан смотрел на Диану — как она ладно справляется с механической коробкой (чего Брайан не умел совершенно) и педалями. Коленки ее соблазнительно выглядывали из-под юбки, и ему вдруг захотелось дотронуться до них. Он протянул ладонь и прикоснулся к ее коже, задержал руку, желая взглянуть ей в лицо — не последует ли возражений? Но Диана продолжала смотреть вперед, не отрывая взгляда от дороги. Тогда Брайан двинул ладонь дальше — в тоннель, уходящий в волнующую темноту. Вдруг машина вильнула вправо, резко затормозила. Раздался шорох потревоженных камушков, лежавших на обочине, и машина остановилась. Брайан по инерции откинулся вперед, ударился плечом о панель и всем корпусом тут же подался назад. Все это время он не отпускал Дианиной коленки, и теперь пальцы его сами собой неожиданно скользнули в глубь между ее ног и уткнулись в теплую, чуть влажную ткань трусиков.