Он знал, что «розочка» – горлышко от бутылки шампанского, безжалостно разбитой о голову депутата, ничего не скажет, нужно будет только строить версии, и уж понятно, что ни одна из партий не возьмет на себя ответственность за дикое убийство. «Подъезд как подъезд. Никогда вещь в себе не раскрывается по наитию. Но пацаны не хотят слушать голос мостовой…» Никита сел на бордюр, вытащил из сумки-микрушки шапчонку, напялил на голову и превратился в полубомжа, в полуинтеллигента. Что-то вроде разведчика.

Он подождал, пока его начнут замечать. Самое главное – превратиться в существо, не отличающееся от стен дома. Вроде всегда здесь торчал этот неказистый алкаш…

– А чо, пацаны, грохнули тут кого-то сегодня? – спросил он у подростков, которые по очереди смолили сигарету.

– А тебе чо – завидно? – отреагировал самый высокий из них.

«Выпендрежный щенок», – определил юношу Никита.

– Давно тусуетесь без бухла? – закинул он удочку.

– А чо, у тебя намек есть? – напыжился длинный. На вид ему было не больше пятнадцати.

– Есть конкретное предложение: я даю тебе сотку, покупаешь водяру и пару пива… И поправим черепок. Есть нужда.

– Ха-ха! – изумился пацан. – Доверчивый, а ты не боишься, что мы слиняем с твоими башлями?

– Абсолютно не пугливый! – заверил Савушкин.

Пацаны пили из горлышка и не морщились: в этом возрасте вкус значения не имеет.

– Ты классный кент, хоть и старый. Тебя как звать?

– Ник!

– А меня – Джеки, – сказал высокий. – Это – Сэм, а вот он – Быря.

– А тот мужик, которого замочили, он чего – крутой? – поинтересовался Никита.

– Депутат какой-то, – ответил прыщавый парнишка по имени Быря. Он курил сигарету без фильтра и постоянно сплевывал крошки табака.

Никита тоже приложился к бутылке, запил пивом: если играть – то по правилам. На выдохе он заметил, как подплыл милицейский «Форд». Беззвучная, чтоб ее разобрало, машина. Он, не торопясь, поставил бутылку на асфальт, не меняя позы, повернул голову. Над ним возвышался сержант, державно поигрывал дубинкой.