Консул вырвал лопату, взмахнул, с силой ударил ребром по торчащей из земли голове. Раздался ужасный хруст, жертва поникла. Хлынула кровь, черная, как смола. Жогин онемел, хоть и знал, что очкарику будет конец, но слишком неожиданно, рьяно, жестко поступил хозяин. Он отошел в сторону, и Жога услышал харкающие звуки: подельника выворачивало наизнанку. «Слаба кишка!» – со злостью подумал он. Отплевавшись, Консул приказал:

– Делай бюст, живо!

– Чего?! – не понял Жогин.

– Обмазывай голову цементом! И нечего на луну глазеть, – командовал Консул, будто вгонял гвозди. – Вытащи кляп, возьми в пригоршни цемент. Накладывай и обмазывай! Живее, боишься испачкаться! Аккуратней с очками!

А Жогин и не чувствовал брезгливости – дивился выдумке. Ему хотелось побыстрей закончить и уехать с этого чертова места. Из-за туч снова выползла сырая луна и осветила странное сооружение. Цемент прихватился, застыл, во рту странного бюста торчала бумажка, будто свисал язык.

Глава 8

В длиннющем коридоре управления Никита встретил бегущего Кошкина.

– Сняли отпечатки пальцев с горлышка бутылки! – притормозив, сообщил Сергей. – Сейчас в ЭКЦ ищут по картотекам. Может, повезет…

– Мне тоже кое-что удалось, – буднично сообщил Никита. – Раскрутил дворовых пацанов. Они видели убийцу и машину, коричневые «Жигули», в которой он уехал.

Потом Савушкин собрал отдел, чтобы подвести предварительные итоги по делу «Скульптора». Кошкин занимался убийством Цуцени, а Вьюжанин – работал по Гниденко. Ребята негласно соревновались между собой, и Савушкин ненавязчиво поощрял это соперничество, отмечая усердие то одного, то другого. По молодости работа увлекает, что-то вроде наркотика. Но сыщику на одном месте засиживаться нельзя, надо идти или на руководящую работу на «землю», или в аппарат МВД.