– Разве я не говорила тебе вчера вечером, что глупо было садиться играть с теми людьми? Разве я не предупреждала тебя, всего один раз взглянув на них, что они слишком умны и хитры для твоих жалких трюков? Но нет, ты не послушал меня, ты, с твоими дрожащими руками и выдуманной пачкой денег в кармане!

Девушка остановилась, чтобы перевести дыхание. Ее гнев был вызван тем, что им едва удалось избежать тюрьмы. Но еще больше Дайана страдала от разочарования и сожаления: ей нравился Новый Орлеан, он был не похож на их мрачную ирландскую ферму с ее печалями и заботами. У Дайаны только-только появилась надежда, что ее отец наконец-то образумился и решил окончательно обосноваться в этом городе. Он даже нашел себе работу на пристани!

Все складывалось чудесно, так нет же, ему опять понадобилось «перекинуться в картишки», и он связался с какими-то людьми, влиятельными, но низкими и подлыми. Они чуть не довели до тюрьмы и его и Дайану.

От переполнявших ее чувств Дайана не могла вымолвить ни слова и молча смотрела на стоящего рядом отца, но ее взгляд был красноречивее любых слов.

– Ну, хватит, хватит… – Райли попытался успокоить Дайану, поглаживая ее руку и одновременно оглядываясь вокруг.

Он искал что-нибудь, что отвлекло бы его от мыслей о дочери, ведь причиной несчастий был он сам. Вдруг он обнаружил то, что искал: с корабля в эту минуту выгружали бочонок виски. При виде этого зрелища Райли даже облизнулся.

– Мать честная, – пробормотал он, лелея тайную надежду, что в баре парохода осталось достаточно таких бочонков.

Ему сейчас не помешал бы стаканчик-другой, чтобы приободриться после вчерашнего, и нагоняй, полученный от Дайаны, только усилил его желание.

– Мать честная, – снова повторил он, и в его голосе послышалось неподдельное страдание при виде исчезающего из вида бочонка.