Эйлис ждала какой-нибудь ответной реакции, но ее не последовало. Она попробовала еще раз.

— Соблазняя его, — сказала Эйлис, — Памела все время выглядит так, словно вот-вот расплачется, потому что чувствует: ей его не вернуть. Это не столько соблазнение, сколько акт отчаяния.

Эйлис помолчала, сама поразившись тому, как остро вдруг ощутила ситуацию.

— Потому что в конце концов для большинства женщин такая игра кончается одиночеством.

Эйлис помолчала несколько секунд, ожидая, что скажет Мелани. Уж теперь-то актриса должна ее понять. А может быть, только сама Эйлис, пройдя через все это, умеет сочувствовать таким женщинам?

— Я именно это и играла, — сквозь зубы процедила Мелани, бросив на Джайлса дерзкий взгляд.

Карие глаза Джайлса метали молнии, но он довольно спокойно произнес:

— Мне надо, чтобы ты в этой сцене играла ранимость и страдание. Пресыщенная сексуальность и кокетство здесь ни при чем! — Он повернулся к Эйлис: — Вот покажите вместе с Колином, что здесь требуется.

— Показать? — тупо повторила Эйлис. Такого подвоха она не ожидала.

— Это же просто смешно! — возмутилась Мелани. — Она будет меня учить? Да я таких сцен на телевидении сотни переиграла!

— Действительно, черт возьми, чепуха какая-то, — вставил свое слово Марк Кимброу. — Возьмите из отснятого или выкиньте эту сцену совсем. Зачем тратить время?

Марк намеренно сделал упор на слове «время». Судя по всему, оно было для него главным.

Эйлис понимала, что они находятся в патовой ситуации. Если она не поможет Мелани, то Джайлсу ничего не останется, как выкинуть ключевую для фильма сцену. Но она же не актриса. Ее просто поднимут на смех. Нет, ну надо же так вляпаться!