Утреннее солнце падало в раскрытое окно, и в комнате было свежо. Очертания тела под одеялом казались Ною чем-то божественным, к чему он не имеет права прикоснуться. «Брошу пить, – решил он. – Из-за алкоголя одни неприятности. И все же Грейс Дженкинс – самая красивая женщина, которую я когда-либо видел». Он вспомнил, что она пришла помочь ему. Нет, Агата не права, человек не должен что-то делать в жизни из-под палки. Пусть она говорит и делает что хочет, отныне он свободен от ее опеки.

Рука Грейс исследовала его брови, волосы. Ной не знал, как ему себя с ней вести. Возбуждение было столь очевидным, что Грейс не могла этого не заметить. А может быть, она его провоцирует?

– Как ты себя чувствуешь?

– Чертово похмелье… – пробормотал он, боясь, что ее рука исчезнет.

Он припомнил, сколько они с Беном выпили за эти дни, и ему снова стало плохо. Впервые он напился в шестнадцать лет. Это было в загородном доме. В подвале он обнаружил шампанское. Ему никто не сказал, что от него пьянеешь быстрее, чем от водки. Печальный опыт он приобрел позднее. После двух бутылок он был не в состоянии выбраться на свежий воздух и проспал в подвале до вечера. Благо Агата отсутствовала, а прислуга тихо хихикала по углам. Кстати, Агата потом их всех уволила за другие провинности. После этого он целый год не пил. А потом появился Бен, и однажды Ной сводил его в заветный подвал. А выпили они свою порцию шампанского в саду за домом.

События вчерашнего вечера окончательно прояснились в голове Ноя. От стыда он застонал и закрыл рукой глаза, пытаясь отгородиться от света, воспоминаний и внимательного взгляда Грейс. Ной чувствовал отвращение к самому себе за слова, которые он наговорил ей вчера, и не только за слова, но и за мысли. На самом деле он одиночка. Ему никто не нужен. Даже Грейс, которая пыталась вернуть ему уверенность в самом себе. Ной почти ненавидел себя.