Дьявол, дьявол, дьявол! Он поднял голову и встретился с укоризненным взглядом какого-то давно умершего предка Палмерсона.

«Я ни в чем не виноват, черт побери! Я в этой истории герой, а не злодей!»

Пэра, запечатленного на холсте, это не впечатлило.

Что, к дьяволу, ему теперь делать? Он почувствовал, как петля общественного осуждения затягивается на его шее так, словно он уже стоит на эшафоте.

Мисс Петерсон сидела на кушетке, устремив взгляд на носки своих туфелек, и теребила кисти одолженной шали.

Ему следовало оставить ее на милость Беннингтона. Если верить его словам, то эта девушка сама виновата в том, что оказалась в кустах с чересчур пылким мужчиной.

Нет. Он не пожелает ни одной женщине иметь дело с Беннингтоном. А когда он к ним вышел, вид у мисс Петерсон был страшно перепуганный. Наверное, она не подозревала, на что способен этот человек.

Но почему все-таки она пригласила Беннингтона прогуляться по саду?

Впрочем, сейчас это не имеет значения. Нет никакой надежды на то, что им удастся сохранить ту интересную сцену в саду в тайне. Он готов спорить на всю новую партию растений, что леди Данли уже распространяет последнюю потрясающую новость, перемещаясь по бальному залу со всей скоростью, на которую только способны ее коротенькие ножки.

Только Господне чудо могло бы сейчас его спасти – но, похоже, Всемогущий встал на сторону его матушки. Одобрит ли она мисс Петерсон?

Он снова посмотрел на то, как бедняжка терзает кайму шали.

– Если вы не перестанете, то безнадежно испортите ее.

– Что?

Она наконец посмотрела на него.

– Кисти шали. Вы вот-вот их оторвете.

– О! – Она разгладила разноцветный шелк и вздохнула: – Мне очень жаль, что я втянула вас в эту неприятность.