А шахматы были семейной игрой. Мы с отцом могли целый вечер играть партию за партией, в то время как мама рисовала в мастерской или же сидела, склонившись над клавиатурой компьютера.

Мы расположились на столе в гостиной. Шахматы, которыми мы обыкновенно играли, отец когда-то привёз из Индии. Они выглядели очень древними, и у меня всегда было ощущение, будто до нас ими играли какие-то таинственные монахи из не менее таинственных монастырей.

– Сейчас я кого-то вздую, – радостно проговорил отец, расставляя фигуры.

– Думаю, это будет немного сложнее, чем обогнать меня на беговой дорожке, – заметил я.

– Немного – ключевое слово. Не забывай, что мы давно не играли, Брайан. Так что ты немного не в форме.

– Кто? Я?! Ничего подобного!

– Хорошо. Давай договоримся так. Если выигрываешь ты, то я покупаю тебе…

– Новые кроссовки, – ответил я, чуть подумав. – Чтобы я наконец-то тебя обогнал.

Отец со смехом покачал головой.

– Другого я от тебя не ожидал. А если выигрываю я, то ты покупаешь мне новый кий.

– Новый кий? – удивился я. – Зачем? У тебя ведь уже есть один.

– Не лезь в бутылку, Брайан, – тут же упрекнул меня отец. – У тебя есть кроссовки, и купил ты их всего-то полгода назад.

– Ладно, – надулся я.

Отец, игравший белыми, сделал первый ход.

– Когда у тебя начинаются курсы арабского? – спросил он.

– Через три месяца. Ты уверен в том, что мне не следует брать параллельный курс?

– Да. И тебе стоит меня послушать. Ты должен поступать в университет с хорошим знанием арабского. Другие языки ты будешь учить потом. Понимаю, тебе кажется, что один курс – это недостаточно. Но ты убедишься в том, что это не так. Спешу тебя уведомить, что профессор Эпштайн – очень строгий преподаватель. Он знает, что ты мой сын, и поэтому будет требовать с тебя в два раза больше, чем обычно требует от учеников.