– Я смотрю, ты постарался, – угрюмо заметил я.

– Да, и это исключительно для твоего блага. Помни о том, что твой отец не стал востоковедом только лишь из-за проблем с языком.

Мы некоторое время играли молча, после чего отец снова заговорил.

– Знаешь, я давно хотел тебе сказать. Я рад, что вы с Лизой подружились. – Он посмотрел на меня испытующе, и я опустил глаза. У меня всё же осталась капелька совести (совсем маленькая, но всё же осталась), и я не мог выдержать его взгляда.

Особенно после вчерашней ночи. – Я хочу у тебя кое-что спросить. Что ты о ней думаешь?

Отец поставил мне шах, и я сделал вид, что задумался над следующим ходом. На самом же деле я попытался выиграть немного времени для того, чтобы обдумать ответ. Что сказать? Ходить вокруг да около не имеет смысла – отец сразу не поймёт, что тут что-то не так.

– Мне интересно с ней, – ответил я. – Она многому меня научила. Я рад, что ты познакомил нас.

– Да, – задумчиво сказал отец, оценивая ситуацию, которая сложилась на доске. – Она не кажется тебе… странной, Брайан?

– Странной? Не думаю. Она довольно-таки открытый человек.

– Нет, я не об этом. В ней есть что-то страшное. Словно ты входишь в церковь – и вдруг видишь в углу какой-то сатанинский символ. Ты протираешь глаза – и видение исчезает, но ощущение чего-то чужого всё же остаётся.

Я мерзливо передёрнул плечами.

– Думаю, это просто твои домыслы, пап.

Отец откинулся в кресле, не отрывая взгляда от доски, и достал из кармана свои сигареты.

– Домыслы? Вероятно. Я изменился с тех пор, как начал встречаться с ней?

– Если честно, то да, – осторожно проговорил я, внимательно изучая его лицо.

– И ты прав, мой мальчик. Ты часто бываешь прав. – Он закурил и склонился над фигурами. – У меня такое чувство, будто эта женщина тащит меня в какую-то пропасть. Из которой мне уже не выбраться.

Ситуация была жутковатой. И я до сих пор не мог осознать, что обсуждаю с отцом подобное.