– Куда ты поедешь?

– В Йоркшир. Поищу кого-нибудь из маминой родни. Вроде у меня там должен кто-то быть, но я в этом не уверена.

– А они тебя не прогонят?

– Могут.

– И что ты тогда будешь делать?

– Голодать.

Томазина и в самом деле не знала, что будет делать. У женщины без денег и без родни нет выбора.

– Не может быть, чтобы твои родственники тебя прогнали!

Поглаживая бархатный рукав, Томазина ответила не сразу:

– Моя мама долго не зналась со своей родней, – сказала она. – Она из благородных, но убежала с мужчиной ниже ее по положению, и отец лишил ее наследства.

Джоанна молитвенно сложила руки.

– Убежала! Ой, как здорово! Про это поют в песнях.

– Совсем не здорово. Она поступила глупо. Мой отец был солдатом и ушел от нее до того, как я родилась. Больше она его не видела. Если бы нас не приютили мамины друзья, нам бы негде было жить.

– Он ограбил твою мать?

Томазина пожала плечами.

– Он просто больше не вернулся. Война ему нравилась больше, чем мирная жизнь. Он погиб, когда я была еще совсем маленькой.

Джоанна задумалась.

– Родители должны были простить твою мать и принять ее и тебя обратно.

– Она их ни разу не видела после того, как сбежала.

Томазина подумала, что в этом виноваты не только родители ее матери, но и сама мать. Она вспомнила, с какой насмешкой Лавиния говорила о Дарсисах из Либурна. Она их совсем не любила.

– Наверняка они примут тебя с распростертыми объятиями, как отец из притчи про блудного сына. Наверное, они теперь жалеют, что прогнали твою мать.

У Томазины были сомнения на сей счет. Она подняла с пола накидку с меховой отделкой и с силой встряхнула ее, словно вымещая на ней свои чувства. Скорее всего, родня захлопнет дверь перед ее носом. Томазина еще раз встряхнула накидку, и из кармана выпал сложенный листок бумаги.

– Ой, письмо! – воскликнула Джоанна.