– Агнес, впусти его, – прошептала Фрэнси.

Она знала, что в дверь стучится Ричард Лэтам, потому что ждала его после того, как он ушел с Томазиной Стрэнджейс.

Фрэнси нервно перебирала бисеринки на своем траурном платье. Она слышала, как дверь захлопнулась, и знала, что Агнес ушла.

Никто не придет, даже если она будет звать на помощь. Она затрепетала всем телом от страха, но это было даже приятно.

– Ну, Фрэнси?

Она не знала, в каком он настроении, и робко улыбнулась.

– Чего ты хочешь, Ричард?

– Ответов. Ты приглашала Лавинию и ее дочь?

– Нет. – Она говорила смелее, чем он ожидал от нее. – Это ты пригласил Томазину на свадьбу.

– Ты писала Лавинии. Только не лги.

– Если Томазина показала тебе мое письмо, то, значит, ты знаешь, что я лишь сообщила Лавинии о помолвке Констанс. Я привыкла изредка писать Лавинии. – Фрэнси считала для себя более безопасным мешать ложь с правдой. – Когда-то я очень любила Лавинию Стрэнджейс.

– А Томазину?

Фрэнси лишь махнула рукой, унизанной сверкающими кольцами.

– Она была беспокойным ребенком. Я не очень-то привечала ее тогда и не собираюсь привечать теперь.

Тогда Лэтам ехидно спросил:

– Ты разве не хочешь подружиться с дочерью своей гувернантки?

– А зачем? Кто она мне?

– Я буду очень недоволен, если ты с ней не сойдешься. Очень недоволен.

Она-то знала, чем ей грозит его недовольство. Это знали все жители Кэтшолма. Только Ник, казалось, был безразличен ко всему, что исходило от него, да еще до последнего времени брат Ричарда – Майлс.

Прежде, пока он еще не собирался очаровывать Констанс, она тоже не желала иметь с ним ничего общего. Когда он приезжал, она старалась не попадаться ему на глаза.

При мысли о том, как недовольна собой Констанс, обрученная с Ричардом Лэтамом, у Фрэнси стало горько и противно на душе. Ричард выбрал Констанс в невесты, когда все ждали, и Фрэнси тоже, что он попросит руки ее матери.