– Ты все еще меня хочешь.

«Я все еще люблю тебя, – молча поправила она его. – Я только что это поняла и ничего не могу изменить.» Она любила Ника. Всегда любила его одного.

– Я не хочу отдавать себя мужчине, который так плохо думает обо мне.

Он рассмеялся.

– Сколько ты берешь за свою любовь? Сколько стоят шлюхи в Лондоне?

– Я этого не знаю.

– Томазина, Томазина, только не говори, что ты девица!

Томазина почувствовала, как горячий румянец заливает ей щеки. Почему-то он считает ее доступной женщиной. А она еще целовала его…

Ее охватило отчаяние, и она стала молча ждать следующего удара.

– Не надо было тебе приезжать в Кэтшолм.

– Ну так радуйся, потому что я решила уехать. Я не останусь здесь, где я никому не нужна.

На нее навалилась такая усталость, какой она еще не знала, но Ник лишь улыбнулся.

– Нужна – не то слово.

– Утро тебя устроит? Или мне уйти на ночь глядя?

Она испугалась, что опять расплачется, поэтому оттолкнула его и быстро зашагала к дому.

– Значит, завтра.

Она сама не поняла, то ли холодный тон Ника, то ли ее собственные чувства толкали ее бежать обратно и молить Ника, чтобы он объяснил, почему так хочет от нее избавиться.

Добравшись до своей комнаты, она бросилась на кровать, свернулась в комочек и дала волю слезам.

Она еще помнила, как Ник прижимался к ней всем телом, как пахла его кожаная безрукавка, какой вкус был у его губ.

Мало-помалу она перестала плакать, но все так же злилась и все так же ничего не понимала. Что бы она ни чувствовала по отношению к Нику, он ее не любит. Значит, выбора у нее нет. Надо уезжать. Томазина сказала себе, что не желает оставаться, если он принимает ее за шлюху.

Прошло больше часа, прежде чем Томазина встала с кровати, вытерла глаза и высморкалась. Есть ей не хотелось, и она решила вместо ужина собрать свои вещи. Рано утром она отправится в Манчестер. Ничего, дойдет как-нибудь. А там придется отдать себя на милость материнской родни.