Она направилась к комоду, в который сложила почти все вещи, и только тут поняла, что кто-то побывал в ее комнате, пока она выясняла отношения с Ником. Книга с записями ее матери лежала открытая на скамье возле окна, хотя она точно помнила, что спрятала ее в сундук.

Вытерев вспотевшие руки о юбку, Томазина долго не могла сдвинуться с места. Что же искали в ее вещах? И кто искал?

Она медленно огляделась, но все остальное лежало как прежде. Томазина посмотрела на книгу, потом приблизилась к ней, и тут ей в голову пришла другая мысль. А вдруг искали ее, а не тайны Лавинии?

Томазина легонько провела ладонью по странице, на которой ее мать своей рукой описала цветок, ею же засушенный и приклеенный к странице слева. Если заварить сухие листья, читала Томазина, то можно лечить кашель, эпилепсию, воспаленные гланды. Растертые в порошок листья можно добавлять к другим, чей вкус не изменится.

Она не забыла написать, что будет, если дать слишком много листьев, но запись была сделана другими чернилами, словно Лавиния сама ставила опыты и занималась этим довольно долго. Неискушенная Томазина не поняла, что особенного именно в этой записи, чего искал в ней тайный посетитель и зачем вообще врываться к ней без спросу, если никто даже словом не обмолвился об этой книге до сих пор?

Со вздохом она закрыла ее и положила на пол возле сундука, потому что одной рукой никак не могла поднять крышку. Остальные вещи оставались нетронутыми, разве лишь зимняя накидка, в которую была завернута книга.

Томазина постаралась убедить себя, что произошло лишь недоразумение и не стоит из-за этого расстраиваться, после чего взялась за вещи. И все-таки руки у нее дрожали… Она дотронулась до лютни, захотела вытащить ее, но едва не уронила на пол, а потом крепко прижала к груди. Ткань, которой был обит сундук изнутри, разорвалась в одном месте, и Томазина неожиданно вспомнила.