Марджори не ответила, представляя, что Ник тоже видел, пока шел из господского дома, как крадется по улице Дороти Джерард, оставив теплую постель, спящего мужа и шестерых ребятишек. Марджори знала, что только храбрецы ходят в Гордичский лес после полуночи.

Ник потер переносицу, и этот привычный жест, хотя сам Ник понятия о нем не имел, означал, что он сердится.

– Гуляют злые силы, – пробормотал он.

Марджори в отличие от Ника знала, куда и зачем отправились женщины из деревни и поместья, но ничего не сказала. Он был мужчина, а мужчины слишком твердолобы, чтобы что-нибудь понимать в этом деле.

– Злая сила, – проговорила она твердо, – обитает в господском доме. Ричард Лэтам – вот кто эта злая сила.

Ник со стуком поставил кружку на стол и повернулся к матери.

– Скоро грянет беда. Если он до срока потребует уплату ренты, многим будет не до шуток. Кто-то продаст свиней, не взяв за них настоящей цены, а вот Джерардам придется продать единственную корову.

С каждым словом раздражение Марджори росло, но при упоминании о единственной корове Джерардов она не смогла сдержаться.

– Он не посмеет! Ведь вся семья останется без масла и сыра! Ник, ты должен что-нибудь сделать.

– Что именно? Я ничего не могу изменить. Отец гордился своей честностью и порядком в приходно-расходных книгах. Я тоже этим горжусь.

– А как насчет денег, которые тебе удалось скопить? Может быть, мы поделимся с соседями?

– Ерунда. Впрочем, пока еще не дошло до самого страшного, и раз мы решили купить землю и уехать отсюда, нам надо беречь каждый пенни.

Марджори взяла его кружку и допила остатки эля, думая о золотоволосой девочке, спокойно спящей в комнате наверху.

– Одной земли мало, чтобы у девочки была счастливая жизнь. Иокасте нужна семья.

Ник как стоял, прислонившись к каменной стене, так и остался стоять, не изменившись в лице, однако мать не проведешь. Он был упрям, но она еще упрямее.