Среди жителей Насу и его округи не было человека, как непосредственно связанного с деятельностью «Корпорации Инугами», так и не связанного с нею, которому само ее присутствие так или иначе не шло бы на пользу. Тем или иным способом все кормились крохами со стола предприятий клана, так что Инугами воистину были настоящими хозяевами Насу.

И неудивительно, что добрые люди в Насу чрезвычайно интересовались семейством Инугами. Можно сказать без всякого преувеличения, что после ухода старого Сахэя судьба клана стала заботой всех и каждого, живущего в этой местности. Судьба же клана Инугами была в руках единственного сына Мацуко, Киё, чье возвращение — и это было известно всем — наконец позволит обнародовать завещание Сахэя. Поэтому все ждали репатриации Киё с не меньшим — нет, наверное, с еще большим — нетерпением, чем члены семьи Инугами.

Наконец прошел слух, что Киё вернулся в Японию. Весть о том, что он прибыл в Хакату, разнеслась по городу, как электрический ток по проводам. Город ждал того, кто, похоже, станет его господином и хозяином, и все надеялись, что он без промедления появится в Насу.

Однако, вопреки ожиданиям, Киё не спешил домой. Он и его мать Мацуко, которая отправилась встречать его в Хакате, остановились в своем особняке в Токио, и не было никаких признаков того, что они собираются покинуть его. Два дня задержки — это народ Насу еще мог понять, но прошла неделя, потом десять дней, и люди встревожились.

Почему Киё не едет домой? Почему он не примчался сразу и не потребовал, чтобы завещание его деда было вскрыто? Его мать Мацуко лучше всех остальных сознавала, насколько вся ситуация зависит от ее сына.

Может быть, предположил кто-то, Киё был болен и поправляет здоровье в токийском доме? Нет, возражали другие, как это может быть? Сельский воздух Насу для здоровья куда полезней токийского.