Сердце у Киндаити забилось. Одному он был рад — неожиданной возможности так скоро познакомиться с кланом Инугами.

— Макака, хорошо ли себя чувствовала барышня Тамаё после происшествия с лодкой?

— Ага, спасибо вам.

— Кстати, о лодке — все Инугами плавают по озеру на этой лодке?

— Не-а, это лодка барышни. Только она пользуется вот этой самой лодкой.

Ответ Макаки встревожил Киндаити. Если этой лодкой пользуется исключительно Тамаё, тогда нет сомнений, что человек, просверливший дырку в ней, посягал на ее, и только ее, жизнь.

— Макака, вы сказали на днях что-то удивительное, будто с барышней Тамаё за последнее время произошло несколько несчастных случаев.

— Ага.

— С какого времени начали происходить эти несчастные случаи?

— С какого? Ну, наверное, где-то с конца весны.

— Сразу же после смерти господина Инугами?

— Ага.

— Кто бы это мог играть с ней такие шутки? У вас есть какие-нибудь предположения, Макака?

— Если бы я знал, — глаза у Макаки сверкнули, — уж я бы постарался, они бы от меня не ушли.

— В каких именно отношениях вы состоите с барышней Тамаё?

— Это моя дорогая, бесценная барышня. Господин Инугами велел мне охранять ее всю мою жизнь, — гордо заявил Макака, обнажив зубы в свирепой усмешке.

При взгляде на могучую, словно каменную, грудь и мощные руки этого противного великана, Киндаити стало не по себе. Без сомнения, Макака охраняет Тамаё, как верный пес, и если кто-то попытается повредить хоть волос на ее голове, он бросится на преступника и сломает ему шею.

— Кстати, Макака, я слышал, вчера ночью вернулся Киё?

— Ага. — Макака снова стал неразговорчив.

— Вы его видели?

— Не-а, его никто не видел.