— А что, Киё… — но задать следующий вопрос Киндаити не успел — лодка миновала ворота канала и скользнула в лодочный сарай поместья Инугами.

Обширный сад, в котором Киндаити оказался, выйдя из лодочного сарая, поразил его изобилием крупноцветных хризантем, растущих в горшках по всему саду. Киндаити не был тонким знатоком садового искусства, однако и он не мог не подивиться этим великолепным растениям в самом их расцвете. В углу сада была целая грядка хризантем, прикрытая от заморозков решетчатым бумажным экраном.

— Какое великолепие! Чья это работа?

— За ними ухаживаю я. Хризантемы — одна из семейных реликвий Инугами.

— Реликвий? — переспросил Киндаити, но Макака, не отвечая, поспешил дальше и провел его в вестибюль особняка.

— Здесь гость! — крикнул Макака, и откуда-то из глубин дома мгновенно появилась служанка.

— Прошу вас, входите. Вас ждут.

Она повела Киндаити по длинному-длинному коридору, который, казалось, никогда не кончится, потом дальше по лабиринту других коридоров с входами в бесчисленные комнаты, устланные татами. Но ни в одной из них не было ни души — дом как будто замер в напряженном ожидании, и было в нем тихо, как на кладбище.

Служанка наконец дошла до комнаты, где собрался клан Инугами.

— Ваш гость прибыл, — сказала она, став на колени и коснувшись руками пола, потом выскользнула за дверь.

Киндаити почувствовал, что все глаза разом устремились на него. Фурудатэ поблагодарил его взглядом и сказал:

— Благодарю вас, что пришли. Пожалуйста, садитесь вот здесь. Надеюсь, вы не возражаете против того, чтобы сидеть в задней части комнаты.

Когда Киндаити слегка поклонился и сел, Фурудатэ продолжал:

— Господа, это господин Коскэ Киндаити, о котором я только что вам рассказывал.

Каждый из Инугами приветствовал Киндаити легким кивком головы. Киндаити подождал, пока взгляды присутствующих вновь не обратились к адвокату, после чего не торопясь оглядел комнату.