Воцарилось неловкое молчание. На всех лицах — на всех, за исключением лица Тамаё, — читалось беспокойство, дурные предчувствия и явная враждебность. Даже Мацуко смотрела на умирающего со смесью надежды, волнения, ожидания и ненависти.
Однако Сахэй молчал, и губы его кривились в слабой улыбке. Широко раскрыв глаза, которые уже застлались туманом, он оглядел по очереди всех членов своего клана, начиная с Мацуко. Наконец его взгляд добрался до Тамаё. И остановился. Доктор, державший пульс Сахэя, торжественно объявил, что он умер.
Таков был конец Сахэя Инугами — конец бурной жизни длиною в восемьдесят один год. Теперь-то, глядя в прошлое, мы знаем, что смерть его привела к веренице кровавых убийств в семье Инугами.
Женщина необычайной красоты
Восемнадцатого октября, спустя восемь месяцев после смерти Сахэя, в гостинице под названием «Трактир Насу», стоявшей на самом берегу озера, появился человек. Выглядел он, мягко говоря, более чем невзрачно: лет тридцати пяти, худощав, с непокорной копной волос, в немодном кимоно из саржи и плиссированных хакама с широкими штанинами — и то и другое было сильно помято и поношенно. А еще он немного заикался. В книгу регистрации он вписал имя — Коскэ Киндаити.
Кто читал о подвигах Киндаити в серии хроник, которые начались с «Убийств в Хондзине», те, без сомнения, уже с ним знакомы. Читателям же, еще не встречавшимся с ним, я коротко его представлю.
Коскэ Киндаити — частный сыщик. Что-то в нем есть такое, непостижимое, — как будто он витает высоко над всеми заботами и страстями мира. Внешне этот заикающийся скромный малый ничем не примечателен, но о его выдающихся логических способностях и умении делать выводы свидетельствуют расследования убийств в Хондзине, на острове Гокумон и в деревне Яцухака. Когда он волнуется, его заикание становится заметней, и он начинает с пугающим остервенением чесать свою взъерошенную голову. Привычка не очень приятная.