— Я ничем не смогу помочь, пока вы не расскажете подробно, в чем же дело, — промолвил маркиз. — Присядьте, пожалуйста. — И он жестом указал ей на стул. Алексия опустилась на самый краешек сиденья, держа спину прямо, а руки положив на колени, словно примерная ученица перед учителем.

Ее одежда была скромной и чуточку старомодной, как заметил маркиз опытным взглядом, но ей очень шла. Синий цвет прекрасно оттенял благородную белизну кожи девушки; волосы у нее были светлые, но не золотые, а приятного редкого цвета недозрелой пшеницы. Выразительные глаза Алексии смотрели прямо на маркиза, и он заметил, что она до сих пор сильно волнуется.

— Итак, — начал он, усаживаясь напротив нее, — чем я могу помочь?

Он старался говорить как можно мягче, более ласковым тоном, чем обычно разговаривал с незнакомыми людьми, потому что сидевшая перед ним девушка казалась такой неопытной и совершенно неуверенной в себе.

— Мой отец — полковник Артур Минтон, — начала Алексия. — Он умер в прошлом году после долгой болезни… Теперь я осталась самой старшей в семье, потому что наша матушка умерла пять лет назад… Поэтому я сочла своим долгом привезти свою сестру в Лондон. — Маркиз внимательно слушал и не прерывал девушку. — Она такая красавица, — продолжала Алексия, — и было бы непростительно оставить ее в глуши, в Бедфордшире, где мы практически оторваны от общества, и не дать ей возможности… посмотреть на мир.

Она слегка запнулась, прежде чем произнесла последние слова, а маркиз довольно откровенно заявил:

— То, что вы мне сейчас рассказали, означает одно: вы хотите дать ей возможность удачно выйти замуж.

В его словах было столько неприкрытого сарказма, что бледное личико Алексии залил алый румянец.

— Мне кажется, про это еще… рано говорить, милорд. Просто мне думается, что, если бы наша матушка была жива, она непременно сделала бы то же самое.

— Ну хорошо. Тогда объясните, пожалуйста, чем я могу вам помочь?