Романтика! С неба падает мокрый снег, ветер раскачивает деревья, на темных улицах ни души, в домах тускло светятся окна, и от порывов ветра скрипят ржавые ворота заброшенного химического института. Я буду разъезжать по дворам, распугивая тощих собак, и с умным видом качать головой. Когда мне это надоест, я поеду домой. Вернусь под утро, замерзший, голодный и злой. Выпью стакан водки и залезу под одеяло. И буду сутки спать с чувством выполненного долга.

А если поехать направо, то получить стакан водки и теплое одеяло можно будет уже через полчаса. Вот только с чувством выполненного долга будет напряженка.

Зачем я сжег письмо и стер сообщение Лешки с автоответчика! Что же я наделал, шляпа дырявая!

Я снова откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Письмо пришло из средней школы номер один. Это, пожалуй, единственное, что я помню отчетливо. Что я еще знаю? Его написала десятиклассница Вера Ш. Знаю, что в этой школе работает физрук, который пристает к этой девочке. И еще я знаю, что какая-то сволочь забила алюминиевую медаль в замок ремня безопасности, что в систему смазки «Нивы» попала какая-то гадость, что рядом с трупом Лешки были найдены плоскогубцы с инициалами «Я.Н.». И еще я уверен в том, что Лешка погиб по злому умыслу какой-то сволочи. Разве этого мало?

Я снова взял в руки мобильник.

– Сергеич, я еду в Кажму.

– Ты еще не угомонился? – спросил Сергеич усталым голосом. Я слышал приглушенные звуки кухни: бряцала посуда, кричали дети, громко ругалась женщина.

– Я тебя ни о чем не прошу, – сказал я. – Просто ставлю в известность.

– И что мне прикажешь с этой известностью делать? Как заботливая мамаша поглядывать на часы и пялиться в окошко, ожидая, когда ты вернешься?

Я пожалел, что позвонил ему. Но было поздно. Сергеича понесло.

– А если ты не вернешься к указанному сроку, я должен буду кусать от волнения ногти, обзванивать морги и срывающимся голосом описывать твои приметы? А потом бегать с фонариком по лесам, отыскивая твой труп?