И все-таки, несмотря на благодетельную занятость и суету, саднило сердце. Днем она еще могла держать себя в руках, думая о другом, но в сумерках боль неизбежно настигала ее. Шесть вечера, время свиданий. Этот пустой час превратился в настоящую пытку, худшее время дня. И еще тоскливей становилось от того, что Тревор Дермотт был не просто бременем ее души и тела. Он был тайной.

Глава 4

- Мисс Хевенс, - сказал сэр Фредерик Соунс, шеф Марты, - не могли бы вы узнать у мистера Тревора Дермотта, будет ли готов экспонат, который он реставрирует, на будущей неделе? Наверное, вы найдете его в мастерской, добавил он и исчез без дополнительных разъяснений,

Это случилось в самом начале ее стажировки, когда она еще не очень хорошо ориентировалась в музее.

Узнав, как найти мастерскую, Марта прошла длинными, узкими, пыльными и к тому же плохо освещенными коридорами, на ощупь спустилась по лестнице с выщербленными ступенями (для экспонатов в музее имелся лифт, который приводился в движение руками, но для подъема людей был, естественно, непригоден) и, наконец, очутилась в подземелье - длинной комнате, где горели бестеневые лампы жесткого дневного света. Человек пять, сидевшие поодаль друг от друга, работали в почти полном молчании. На вопрос о мистере Дермотте, которого она раньше в глаза не видела, ей указали на самую дальнюю мужскую спину.

Он был погружен в работу и только услышав свое имя, поднял голову. Все вокруг поплыло и отдалилось. Потом снова вошло в фокус. Вернувшись откуда-то издалека, Марта стряхнула с себя наваждение, как собака отряхивается от воды, представилась и передала вопрос сэра Фредерика по назначению. Тут он совсем перестал работать и усмешливо-вопросительно уставился на нее, улыбнувшись так, что ее сердце снова перевернулось.

- Значит, хозяин велит пошевеливаться? - пробормотал Тревор, и его голос, не слишком низкий, но мужественный и благожелательно-ироничный, сразил ее окончательно. - Он заманил меня в эту паутину, посулив, что погонять не будет. И вот, как выясняется, бессовестно обманул. Разве так поступают? Разве мушке не обидно?