Поскольку Гарри провел несколько военных лет вдали от дома, большинство рабочих не знали его в лицо и не догадывались, что на самом деле он лорд Колнбрук.

И конечно, маркиз вряд ли стал бы утруждать себя поездкой к отставным военным, жившим в деревне, или к кому-либо еще, кто знал его с малых лет и мог проговориться.

– Только бы не забыть, что меня теперь зовут Дальтон, – бормотал он с усмешкой, когда начался ремонт. – Чарли, а почему ты выбрал именно это имя?

– Когда-то у меня был учитель Дальтон, – ответил Торрингтон, – весьма надоедливый тип, но работу свою он делал хорошо. Вот я и подумал, что его имя тебе подойдет.

– Мог бы меня спросить, прежде чем перекрестить в его честь. – недовольно заметил Гарри.

– Не было времени, старина. – оправдывался Чарли. – Я сидел в Уайт-клубе и думал о тебе, когда вошел Иглзклиф и кто-то прошептал: «А вот и Мидас, который к тому же вчера сорвал куш на скачках. Деньги всегда идут к деньгам!» Сказано было довольно едко, но я вдруг понял, что маркиз – тот самый человек, который тебе нужен.

Гарри промолчал, и Антея, решив, что это выглядит как неблагодарность с его стороны, торопливо произнесла:

– Бы были очень, очень добры к нам, Чарли. Вы нас по-настоящему выручили.

Чарлз смотрел на нее так, словно увидел впервые. Конечно, он знал ее уже много лет, но она была на пять лет моложе своего брата, и он привык считать ее маленькой девочкой.

И вот, пока он воевал с французами, она выросла и превратилась в привлекательную девушку. Точнее говоря – очаровательную.

Однако взгляд ее синих глаз оставался по-детски чистым и невинным.

Когда все это дошло до сознания Чарли, он понял, что ей нельзя знакомиться с Иглзклифом.

Он все дожидался, пока Антея выйдет из комнаты, и наконец тихо сказал Гарри:

– Что хочешь делай, но не допусти, чтобы маркиз увидел твою сестру.

Гарри удивленно взглянул на друга.