Все это молнией промелькнуло в его мозгу, но он тут же вспомнил о маркизе и выпалил:

– Невозможно! Абсолютно невозможно!

– Очень хорошо, – фыркнула Антея. – Тогда найди еще кого-нибудь.

Она взглянула на часы на каминной попке.

– Уже почти полдень. У тебя осталось около восьми часов.

Гарри сжал зубы.

– Ты же знаешь, заниматься поисками мне некогда. Нужно срочно закончить тысячу дел. Садовники принесли цветы, и я должен проследить, чтобы их красиво расставили. Когда я выходил сегодня утром, занавес для сцены еще не повесили. Если я оставлю без внимания сервировку обеденного стола, она будет просто ужасна. Вильяме – замечательный садовник, но художественного вкуса у него не больше, чем у кролика.

Он был крайне взбудоражен, и Антея пыталась успокоить его.

– Конечно, дорогой, я все понимаю. Гораздо проще будет разрешить мне играть, чем пытаться за несколько часов найти неизвестно кого, заведомо зная, что все равно не найдешь.

– Я не могу допустить, чтобы ты общалась с маркизом и его приятелями.

– Ну не съедят же они меня! – заявила Антея. – И откровенно говоря, мне, конечно, льстит подобный комплимент, но с Потти Вер-нон мне не сравниться!

«Несомненно», – подумал Гарри.

Он посмотрел на слегка растрепанную сестру, одетую в простое хлопчатобумажное платье, полинявшее от бесконечных стирок, и понял: ни за что на свете маркиз не обратит внимания на обыкновенную селянку, когда рядом с ним самая очаровательная балерина в Лондоне.

Словно почувствовав, как ослабевает решимость брата, Антея присела на подлокотник кресла и обняла Гарри за плечи.

– Послушай, дорогой, я знаю, как ты беспокоишься за меня, и очень ценю твои чувства. Клянусь честью, я буду вести себя осмотрительно. Я просто сыграю на фортепьяно то, что потребуется, и сразу же вернусь домой с нянюшкой.